Поиск по сайту:
Экология    Медицина    Наука и образование    Культура
История Москвы    Достопримечательности    Политика    Анекдоты

Кулачные бои.

Из мемуаров журналиста Д.А. Покровского "Очерки Москвы",
опубликованных в "Историческом вестнике" за 1893 и 1894 гг.

Из цикла "Старая Москва"

Поединок   Обыкновенно стенки устраивались между думя вечно почему-то враждовавшими одна с другой фабриками; суконщиков Носовых и платочников Гучковых. Кажда из них считала в те времена от 4 до 5 тысяч душ фабричных, так что главные действующие корпуса этих своеобразных маневров оказывались равносильными, и к каждому из них присоединялись вспомогательные отряды, высылаемые с других фабрик и входящие в состав носовской или тучковской армии сообразно тому, к чьей стороне склонялись нравственные симпатии того или другого отряда.
  Побоища происходили отнюдь не «с бацу», как говорится, в силу полупьяного азарта или какого-нибудь случайного инцидента; напротив, стенка замышлялась чуть не за неделю, обсуждалась на военном совете, который собирался в том или другом фабричном трактире, и окончательные решения по организации битвы принимались военачальниками обеих сторон по взаимному соглашению. О месте и времени побоища становилось известным всякому, кто интересовался им, по крайней мере дня за два, так что к созерцанию грандиозного зрелища собиралась буквально со всей Москвы масса любителей воинственных ощущений... Поединок
  Подробнейшие инструкции заправилам стенки сообщались ее главнейшими распорядителями в течение всего праздничного дня в каком-либо из трактиров возле Покровского моста, на котором целый день и толкались будущие герои сумерек, вырабатывая все детали предстоящего боя.
  Как у носовцев, так и у гучковцев еще доселе свежи предания о непобедимых рыцарях кулачного боя и мужественных вождях стенок. Это были, конечно, простые фабричные, искусившиеся в энергических приемах российского бокса, блиставшие атлетическими формами,. выделявшиеся непомерной физической силой, прямые потомки тех богатырей, что ломали червонцы, как мятный пряник, сгибали подкову, как камышовую трость, и за задние колеса останавливали громоздкий тарантас, влекомый тройкой резвых коней. На кулачные бои они смотрели не как на забаву, а как на дело, к которому они предназначены самой судьбой, как артист смотрит на подмостки, и к этому делу относились с суровой, добросовестной педантичностью...

  Рыцарские уставы кулачных боев, правда, немногочисленные, блюли они с самой идеальной, нелицеприятной строгостью, и нарушение их, особенно сознательное и намеренное, карали с драконовской беспощадностью и жестокосердием. Один из пунктов этих уставов отдаленно предварявший Брюссельскую конференцию о разрывных снарядах, запрещал, например, употребление в бою каких бы то ни было орудий, кроме кулаков, но находились и в этом деле добровольной забавы канальи, предпочитавшие действовать нечестными средствами, подобно тому, как бывают люди, даже в безденежной карточной игре не способные удержаться от плутней.
  У таковых, на случай побоища, имелся готовый к услугам ассортимент так называемых закладок—какие-нибудь бесформенные кусочки железа, свинца и т. п., иногда с несколько заостренным концом. Этот дрянной кусочек, заложенный в кулак таким образом, чтобы один край его выдавался наружу, в рукопашной схватке сотен остервенившихся полупьяных мужиков и сослуживал своим хозяевам иногда роковую службу: плохо надеясь на мощь своих кулаков, они выбирали у своих противников какое-нибудь незащищенное место: висок, нос, щеку — вообще лицо, и в какую-либо часть его угождали прикладом свинца, как бы оправленного в кулак. Поединок
  При известной ловкости и наторелости в упражнениях подобного рода, особенно впотьмах сумерек когда разыгрывались побоища, довольно трудно было попасться кому-нибудь на глаза с таким орудием в кулаке; противник же, смотря по тому, куда получал рану, или, окровавленный, выбывал из армии, или же, если удар был слишком стремителен и рассчитан например, прямо в висок, то и сразу валился мертвым что иногда и случалось.
  И вот, если с таким бойцом-закладчиком случался такой грех, что его в пылу излавливали со свинчаткой в руке, ему приходилось. в свою очередь, жутко, ибо его предавали на суд разъяренной толпы идаже свои отказывались защищать его и если ему удавалось после того уцелеть, хотя бы с небольшим остатком ребер, то он должен был считать себя необыкновенным счастливцем.
  Вообще «осязательные» результаты стенок оказывались всегда не слишком-то утешительными; расквашенные носы, свороченные на сторону скулы, подбитые глаза, выбитые зубы были заурядными знаками отличия за кулачное геройство, и все, получавшие таковые, имели повод лишь гордиться ими; но сплошь и рядом с поля сражения поднимали ратников и с переломленными руками, ногами и ребрами, и со слабыми признаками жизни, и даже вовсе без оных.

  В большинстве случаев, однако, все оставалось шито да крыто. Хозяева считали позором для себя «пущать» такую «мараль» на свои заведения, что вот, дескать, у их рабочих во время товарищеской потехи да произошло «смертоубивство»; полиция дружившая с ними ради их щедрой благостыни, всегда готова была всем своим авторитетом прикрыть любой такой грех; ни малейшего надзора за фабричным населением не существовало; не было даже прописки паспортов. И если как-нибудь Ивану Сидорову или Сидору Иванову выпадал жребий лечь костьми на песчаной почве Суворовской или Божениновской улицы, то единственным последствием такого события оказывалось лишь то одно, что на фабрике, где он работал, на другой день становилось одним рабочим меньше, а на третий и этот дефицит пополнялся его заместителем. Что же касается безвременно погибшего на бранном поле, он прописывался или скоропостижно умершим на улице, или поднятым с знаками сильных побоев, неизвестно кем нанесенных, и препровождался, смотря по исповеданию, или на Преображенское, или на Семеновское кладбище для законного предания земле.




История Москвы

Имперский флаг России
Москва дореволюционная
Флаг СССР
Москва социалистическая.
А.Н. Толстой. Москва до XIX века.

Н. В. Давыдов. Поддержание порядка, полиция.

Н. В. Давыдов. Трактиры и рестораны.

Д.А. Покровский. Кулачные бои.


П.И.Богатырев. Крестовская застава.


Пантелеймон Романов. "Под великопостный звон".


И.А. Белоусов. "Еврейское гетто" в Москве.


И.А. Белоусов. "Московские бани".


Новодевичий монастырь.


Галина Серебрякова "Катков и нигилисты"
МОСКВА Кагановича
(из книги МОСКВА 1935 г.)


Архитектор К. Алабян. Расцвет архитектуры


Архитектор И. Фомин. Новые проспекты.


Л. Перчик. Планировка Москвы.


Вальтер Дюранти. Самый интересный город в мире


Е. Габрилович. Нет Сухаревке!


Инженер А. Бутусов. У товарища Сталина.


Архитектор Б. Иофан. Дворец Советов


Пример конкретного руководства


Заметки парторга