Экология    Медицина    Наука и образование    Культура
История Москвы    Достопримечательности    Политика    Анекдоты

Поиск по сайту:

Кому сколько на роду написано

Популярно о продолжительности жизни различных живых существ. Факты и предположения.

Химия и жизнь №7 83

  «Однажды Лебедь, Рак да Щука везти с поклажей воз взялись...» Про эффективность такого трудового коллектива не скажешь лучше самого Ивана Андреевича Крылова. И потому не посмотреть ли на его лихую братию с других позиций? Предположим, что в разношерстной, вернее, разноперой и разночешуей бригаде царит мир и согласие. Никаких стрессов. Но — кто первым уйдет со сцены? Куда покатится воз?
  Сперва иссякнет энтузиазм рака — ему на роду написано никак не больше тридцати лет. И двадцатилетний рак, пожалуй, должен уже пребывать на заслуженном отдыхе. Но пенсий, как известно, в реке не выдают... Когда рак в последний раз опустит клешни и перестанет пятиться назад, воз, естественно, приобретет поступательное движение. Не улетит ли телега в небеса? Ведь народные поверья гласят, будто среди лебедей и лебедушек трехсотлетние птицы еще хоть куда. Увы, это легенда, хотя и очень красивая. Обычно лебеди ненамного долговечнее раков. И в конце концов воз неминуемо свалится в воду, покатившись вслед за щукой, которая имеет неплохой шанс пережить своих сотоварищей.
Поденка
Поденка фото Арунас Э.
  Почему одним даны века, десятилетия, а другим — дни и даже часы? Почему, едва появившись на свет, поденка — этакая треххвостая бабочка с прозрачными крылышками — уже глубокая старуха? Больше трех дней ей не жить. У нее нет рта, и юная старушка порхает, ни разу не поев и не попив. Так сказать, всю сознательную жизнь проводит натощак. Вместо желудка у нее простой воздушный пузырь. А вот блоха может долгие три года страстно впиваться в чью-то кожу. И не отрадно ли, что у этой кровопийцы срок жизни вдесятеро короче, чем у миролюбивых домашних кур? А маленький трудяга крот на своей добровольной подземной каторге проводит до 50 лет, столько же, сколько топчет землю громада носорога.
  Скромной речной ракушке перловице на роду написано вдвое больше, чем кроту и носорогу. Ей ничего не стоит на приволье прожить целый век. Но что это за жизнь? Скучное процеживание воды, однообразная работа насоса. Куда больше житейских хлопот, скажем, у сома или беркута. И все же и среди них попадаются столетние старцы. Но, как говорится, это присказка — сказка впереди: рекорд долгожительства у существ, ставших символом медлительности и невозмутимости,— у черепах. Достоверные свидетельства гласят, что черепашья жизнь порой тянется 300 лет. Подумать только, три века!
  И как ни странно, вслед за медлительными черепахами в погоне за долголетием преуспели щуки. Вот что про это сказано у Сабанеева в его знаменитой «Жизни и ловле пресноводных рыб».

Пойманная щука
Старая щука
  «Самая крупная щука из когда-либо пойманных — это историческая щука императора Фридриха II Барбароссы, пущенная им, как значилось на кольце, в 1230 году в одно озеро близ Хейльбронна и вытащенная неводом в 1497 году, т. е. через 267 лет. От старости рыба совершенно побелела. Величина ее была 19 футов, т. е. с лишком 8 аршин, а весила она 8 пуд. 30 фунтов. Портрет этой щуки сохраняется до сих пор в замке Лаутерн, а скелет и кольцо — в Мангейме.
  Несомненно, что щуки могут жить не одну сотню лет. Под Москвой при чистке Царицынских прудов (в конце XVIII века) была поймана трехаршинная щука с золотым кольцом в жаберной крышке и с надписью: «Посадил царь Борис Федорович».
  Щука Барбароссы от старости побелела. Про цвет царской рыбины Бориса Федоровича сведений не сохранилось. Но скорее всего его щука очутилась на мели, будучи еще не очень дряхлой. Вообще-то все люди каким-то наитием смогут весьма впечатлительно обрисовать облик одряхлевшего существа, скажем, той же щуки или собаки. Однако о точном возрасте рыбы, птицы или зверя лишь немногие могут сказать что-либо членораздельное. Ведь отнюдь не на всей живности золотые кольца надеты. Да и паспорта на животных заведены разве лишь у ветеринаров и в зоопарках. В зоопарке или на свиноферме известно, кто когда и откуда прибыл, когда и от чего скончался. А как быть с вольным зверем или рыбой? Вроде задачка такова, что остается руками развести. Нет. Наука и здесь сказала веское слово.
  О приблизительном возрасте рыб судят по их величине, ибо эти водные жители растут до самой гробовой доски. А о длине жизненного пути млекопитающих свидетельствует стертость их зубов. Чем старше — тем изношеннее зубы. И под поговорку, что дареному коню в зубы не смотрят, можно подвести научную подоплеку.
  Если не считать нарвала, с его трехметровым левым зубом, торчащим вперед, как пика, и нужным для взламывания льда, то самый зубастый на планете — слон. Бивни гиганта — те же зубы. Возраст слона иногда сопоставляли с длиной его бивней — мол, чем они больше, тем старше их хозяин. Но один слон мог жить припеваючи в сытости и довольстве, а другой перебивался «с хлеба на квас», когда не до отращивания рекордных бивней. В глубокой старости и тот и другой слоны будут выглядеть вот так: «Жалкий общий вид; худая голова... глубокие ямы над глазами и часто на щеках; кожа, покрывающая лоб, большей частью растресканная и узловатая. Глаза часто мутные и ненормально слезливые. Кожа хобота шероховатая, твердая, узловатая, и сам хобот значительно менее гибок... Ноги тоньше, чем в молодости, громадная масса их мускулов, прежде ясно выраженная, становится незаметной». Да, старость — не радость.
  — Но, позвольте,— скажет кое-кто из читателей,— зачем столько внимания слону? Д,а затем, что слон — это слон. А еще затем, что только он из всех млекопитающих всей планеты может соперничать с человеком в продолжительности жизни. Среди слонов, как и среди людей, есть чемпионы долгожительства. Одним из самых пожилых гигантов, вероятно, был тот, которого нашли в полном здравии в слоновнике на Цейлоне во время изгнания португальцев с острова. Престарелый слон пробыл на острове весь период португальского владычества — 140 лет.
  Следует, пожалуй, упомянуть, что в отнюдь не древних руководствах сказано, будто добродушный усатый кит может пережить обладателя бивней. Во всяком случае, в «Кратком справочнике преподавателя естествознания» (Учпедгиз, 1955) киту отведено 200 лет пребывания на этом свете. Правда, рядом с цифрой 200 стоит знак вопроса. Возраст усатых мореходов можно мерять по пластинам их усов, которые, однако, хорошо запечатлевают лишь первые 5—9 лет жизни. Другие способы тоже не очень-то надежны. Однако сейчас все же полагают, что крупные киты менее долговечны, чем мы. Им на роду написано примерно по 50 лет. Вернее, это написано на усах, ушных пробках или на яичниках китих.

Постаревший слон
Старый слон
  Слонам написано больше. Но все же и им приходится расставаться с жизнью. Об этом печальном событии среди африканских племен бытует много легенд. Вот изложение одной из них: «Постаревший вожак стада слонов, предвидя свой близкий конец, в предрассветной мгле незаметно отделяется от сородичей... Отойдя на некоторое расстояние, он поднимает хобот высоко над головой и трубит. Перестают петь птицы, дрожат листья деревьев. Стадо знает этот прощальный сигнал: вожак больше не вернется. Этот же трубный звук слышат на небе мудрые боги и ведут слона в глухое и тайное место, где он должен умереть в полном одиночестве. Никто не знает и не может узнать, где находится кладбище слонов. Добрые боги не указывают туда путь, а злые посадили там растения, источающие ядовитые испарения».
  Бельгийскому зоологу Жаку Верхарну стоило немалых усилий нарисовать приблизительную картину поведения гигантов в последние дни и часы пребывания их в этом мире. По его мнению, отсутствие кладбищ слонов, где алчные люди могли бы обогатиться, собрав бивни, объясняется довольно просто. Старый, безнадежно больной или тяжело раненый слон, превозмогая немощь и боль, ковыляет к реке или озеру. В общем, пробирается к ближайшему водоему. Гигант входит в воду и стоя ожидает конца. Иногда приходится стоять несколько дней. Ведь на берегу хищники не дадут умереть спокойно.
  Вслед за слоном по длине жизненной дистанции вроде бы следуют бобр, бурый медведь и осел. Что у них общего?
  Еще в 1749 году знаменитый Жорж Луи Леклерк Бюффон в своей «Всеобщей и частной естественной истории» высказался в том духе, что долговечность млекопитающих того или иного вида зависит от длительности периода их роста. Мол, любое существо живет вшестеро или всемеро больше, нежели растет. Лет через сто идею Бюффона уточнил и развил непременный секретарь Парижской Академии наук Мари Жан Пьер Флуранс, автор работы «Долговечность человека и количество жизни на земном шаре». Приняв за окончание роста организма сращение длинных костей своими конечными сегментами, Флуранс утверждал, что «человек растет 20 лет и живет в пять раз дольше, т. е. сто лет; верблюд растет восемь лет и живет в пять раз дольше, т. е. 40 лет; лошадь растет в течение пяти лет и живет в пять раз дольше, т. е. 25 лет; точно так же и другие животные».
  К сожалению, из правила Флуранса слишком много исключений. О них написал наш великий соотечественник лауреат Нобелевской премии И. И. Мечников в своих захватывающе интересных «Этюдах оптимизма». Например, жизнь овцы едва втрое превышает срок ее роста. И наоборот, крупные попугаи, которые растут очень быстро и способны к размножению уже в двухлетнем возрасте, преспокойно живут десятилетиями, а то и сотню лет.
  В статье в «Химии и жизни» (1978, № 2) и в книге «Зверинец у крыльца» я упоминал, что сверхдолгожителем среди собак был пес Адъютант, чья жизнь продлилась 27 лет и три месяца. Так вот, Адъютант очень и очень мог бы позавидовать собаке, про которую писал Мечников,— ей было 34 (!) года. Великий физиолог самолично гладил весьма бодрую 23-летнюю кошку и радовался тому, что некая коза, будучи в почтенном 27-летнем возрасте, исправно давала молоко.

  Илья Ильич сомневался и в том постулате видовой продолжительности жизни, будто травоядные животные непременно живут больше хищников. Много отклонений и от так называемого правила Бунге, гласящего, что время удвоения веса новорожденного существа и срок жизни связаны прямой зависимостью. Мечников пишет: «Некоторые новорожденные мыши уже в течение первых суток могут в четыре раза увеличиться в весе. Они удваиваются в весе в 36 раз быстрее, чем собака, хотя последняя живет лишь в пять раз долее». Связь между плодовитостью и долговечностью, по его мнению, теснее, хотя и тут не без казусов.
  Вот главные выводы Мечникова Вкратце: «Долговечность позвоночных обратно пропорциональна их положению в зоологической системе. Это еще рельефнее обнаруживается на млекопитающих, жизнь которых вообще короче, чем у птиц». И далее: «В организме млекопитающих есть нечто, вызвавшее сокращение их жизни». Это нечто, по мнению Ильи Ильича Мечникова, отнюдь не таинственно: «Толстые кишки всего богаче микробами и развиты всего более у млекопитающих. Поэтому мы вправе предположить, что продолжительность жизни последних значительно сократилась именно вследствие хронического отравления их обильной кишечной флорой».
  Со дня выхода в свет русского издания «Этюдов оптимизма» минуло немало десятилетий. Наука не стояла на месте, но и не ушла так далеко, чтобы не замечать Бюффона и Мечникова. Более того, их фигуры стали еще значительнее — ведь в середине нашего века специалисты погрязли в частностях и почти не отваживались на обобщения.
  Правда, частности разузнали такие, что диву даешься. Хотите верьте, хотите нет, но жизнь можно продлить с помощью членовредительства. Так, кастрация проходных лососевых рыб делает ненужным их вояж в реку для откладки и оплодотворения икры и тем самым отодвигает неизбежную кончину. Пребывание сверчков на этом свете намного увеличится, если у них удалить так называемые прилежащие тела. А лабораторным животным можно подарить чуть ли не вторую жизнь, рационально сочетая холод с голодом,— лишние калории до добра не доводят! Иногда для продления жизни требуется вообще невесть что. Скажем, специальное магнитное поле способно почти на треть продлить существование всем знакомой комнатной мухи.
  И все-таки и муха, и лосось, и слон не вечны. Под сморщенной кожей одряхлевшего гиганта, как и под хитиновым покровом пожилой мухи, падает концентрация воды в тканях, снижается активность ферментов, нейроны теряют макроэргические соединения... Вроде бы веет безнадежностью. Нет. Можно сдержать и этот натиск старости. Например, добавление молочной кислоты в пищу дрозофилы улучшало ее обмен веществ и на 12—15% продлевало жизнь плодовой мушки.
  Однако выше себя не прыгнешь. Холод, молочная кислота... Все! это, конечно, не ерунда, но видовая продолжительность жизни — удивительно крепкий орешек. Вот лишь один из непробиваемых барьеров, который разглядели после экспериментов Л. Хайфлика в Стэнфордском университете. Его вывод о том, что некоторые клетки человека могут делиться только 50—60 раз, подвел черту под нашим с вами земным бытием. Большего не дано! Если вы огорчились, сравните с тем, что, например, клетки хомяка или свиньи даже на такое не способны — делятся не более 15 раз. (Подробнее об исследованиях Хайфлика см. «Химия и жизнь», 1973, № 4.)
  Получается, что генетическая гильотина быстро пресекает жизнь тех организмов, у которых либо невелико число клеточных делений, либо мал интервал между ними. И если у какого-то существа эволюция запрограммировала скромные величины и того и другого параметров, жизнь его мимолетна, скоротечна. Эволюционные команды иногда столь изощренны, что кажутся волшебством. Не по мановению ли волшебной палочки в одной и той же семье у одного из прямых родственников жизнь длинная-длинная, а у других короткая-короткая? Матки пчел, муравьев и термитов живут в 20—30 раз больше своих же детей — рабочих особей. Вот это да!
  Эволюция так командует, что порой до самоубийства доводит. Например, ближайшая родственница зеленых падальных мух — Lucilia bufonivora расстается с жизнью в расцвете лет, пыша здоровьем. Муху эту прозвали лягушкоедкой за то, что ее личинки терзают лягушек. Этих мучителей, вернее, созревшие яйца внутрь земноводного существа доставляет сама крылатая мамаша. Обнаружив лягушку, она приземляется и снует перед лягушачьим носом, пока ее не проглотит пучеглазая особа. Так ценой собственной жизни муха пристраивает потомство в тепленькое с точки зрения вида местечко.
Саванна
Два долгожителя - слон и баобаб
  А сейчас, под конец, давайте обратимся к чему-то непреходящему, вечному. Прильнем душой к колоссальному стволу секвойядендрона, которому 3—4 тысячи лет, или к столь же старому баобабу. Но не придется ли нам склониться в почтении не перед раздувшимся от важности баобабом, а перед скромной макрозамией? Это небольшое, похожее на пальму австралийское деревце, по некоторым мнениям (правда, разделяемым далеко не всеми специалистами), может быть самым почтенным, самым древним живым обитателем планеты. Ей будто бы 15 000 лет.
  Какой интервал между делениями ее клеток? Нельзя ли и нам так?
  С. СТАРИКОВИЧ


О продолжительности жизни
Этюды оптимизма. И. И. Мечников
  Популярно о продолжительности жизни различных живых существ. Факты и предположения.